Фотографии


Article

Валентин Гафт: «Любовь — тайна, которую нельзя открывать»

Вовсе не согласен с теми, кто говорит о сегодняшнем поколении как о тупом быдле. Я знаю молодёжь другую, которая читает Достоевского и Пушкина. Хотите пример? Это сын моей жены. Он не зубрила в очках, не учится в театральном вузе. Нормальный парень. Помимо симфоний Шостаковича любит рэп, рок, гитару. Просто у него есть настоящий вкус.    

— На ваш театр в последнее время очень много нападок со стороны критиков: мол, руководитель Галина Волчек даёт СЛИШКОМ много свободы для экспериментов молодёжи. Вы смотрели в «Современнике» постановки Чусовой, Серебренникова?

— К сожалению, смотрел не всё. Считаю: опыт потому и называется опытом, что не всегда известно, какой будет результат. Но я за такой эксперимент, в который вложены душа, сердце.

А насчёт «СЛИШКОМ»… Согласен с вами в той части, что настоящее искусство должно иметь границы и содержание. Сейчас теряется смысл в литературе, поэзии, театре, архитектуре. Для меня нет ничего дороже смысла! Когда приходишь в театр на разрекламированный спектакль, возникает мысль, что тебе будто показали очень яркую книжную обложку. Думаешь: «Сейчас открою её — и там будет нечто»… А там — пусто. Читать нечего. Там — уже обратная сторона обложки. Такая постановка в театре не вызывает никаких чувств. Хотя на сцене танцуют, поют, жонглируют, раздеваются, целуются, занимаются тем, что не нужно показывать на людях… Противно смотреть! Любовь — это тайна, которую нельзя вообще открывать. А когда ради этого ставится спектакль… Ах, какие мы смелые, можем раздеться догола, можем пописать в зрительный зал… Сегодня в искусстве перебор пошлятины, безвкусицы, голых тел и… Очень много, извините, трахаются. Будто весь смысл заключается только в этом!

Не говорю уже о юморе на ТВ. Шутки — все ниже пояса. Послушайте, Россия — это всё-таки страна, где родились и творили Чехов, Пушкин, Достоевский, Тургенев, Мандельштам, Пастернак, Заболоцкий. Где пели Русланова, Шаляпин, где танцевала Уланова. Теперь их место занимают новые, современные «звёзды», порой такие убогие… Помните, как исполнял песни Муслим Магомаев? Он любит жизнь. К сожалению, артистов с такой энергетикой сейчас нет. Ещё меня пугает, что молодые певцы бесконечно перепевают старые песни. Делай, как говорил Маяковский, всё под себя, а не под другого. Искусство сегодня зачастую скороспелое, поверхностное.

— Если бы на моём месте был молодой режиссёр или писатель, он наверняка сказал бы: «Это точка зрения ретрограда. Получается, можно бесконечно играть Шекспира, и тогда нам не нужны новые писатели, сценаристы».

— Талант времени неподвластен. Сократ не устареет никогда. Тарковский — на все времена. Посмотрите «Сталкера». И через 20 тысяч лет фильм будет интересен. Почитайте Антона Павловича Чехова. Простые, вечные темы, нельзя оторваться. В его «Степи» есть слова: «Он был счастлив до тоски». Попробуйте сыграть человека, который счастлив до тоски!

А Александр Сергеевич Пушкин? Такое впечатление, что сейчас он приедет на «Мерседесе» и будет с нами разговаривать. И будет современнее, чем мы, несмотря на то, что не знал авиации, телефона и Интернета.

Поймите, я не говорю, что надо всё новое сегодня смести: «Ах, пусть не будет «Фабрики звёзд»!» Там есть очень талантливые молодые люди. Профессиональные, с хорошими голосами. Иногда я смотрю «Фабрику» с удовольствием. Особенно когда Алла Пугачёва делала из птенцов актёров.

Вовсе не согласен с теми, кто говорит о сегодняшнем поколении как о тупом быдле. Я знаю молодёжь другую, которая читает Достоевского и Пушкина. Хотите пример? Это сын моей жены. Он не зубрила в очках, не учится в театральном вузе. Нормальный парень. Помимо симфоний Шостаковича любит рэп, рок, гитару. Просто у него есть настоящий вкус. Понимает, где настоящее, а где пошлятина. И таких молодых людей много.

Вот несколько месяцев назад я познакомился с талантливой поэтессой Ириной Неровной… Её стихи поразили меня.

— Кстати, насчёт поэтов. В сериалах — одни и те же лица, одно и то же содержание… А если бы вместо главного героя — милиционера, криминального авторитета или проститутки — был современный поэт, как думаете, картину бы смотрели?

— Я думаю, сейчас не время поэтов. Да и когда было их время?! Александр Сергеевич Пушкин был окружён врагами. Завидующие и ненавидящие его друзья: Баратынский, Вяземский, Жуковский. Они любили его, не любя. И все вздохнули, когда Поэт был убит. Потому что… Уж очень был хорош. Сейчас читал книгу о Фете. В своё время вообще не печатаемый, не признанный… Ножом хотел себя пырнуть.

— Говорите, сейчас не время поэтов. Выходит, не ваше время? Вы ведь тоже поэт.

— Да какой я поэт! Хотя некоторые мои эпиграммы, как говорят многие, получились удачными. Все они рождались экспромтом…

— Какому артисту понравилась эпиграмма на него?

— Например, Крамарову. Он даже пришёл ко мне в номер гостиницы в Лос-Анджелесе переписать её. Вот она:

Теперь он не косит, а смотрит прямо
На Родину издалека.
Не знаю, стал умнее там он,
Но мы ценить умели дурака.

«На старости лет мне повезло»

— Список фильмов, в которых вы снялись в советское время, честно говоря, впечатляет. Но сегодня — век бесконечных боевиков, низкопробных «мыльных опер» и детективов. И что делать талантливому актёру, который привык сниматься только в качественных картинах и не хочет размениваться? У вас, например, как обстоят дела с кинематографом?

— На старости лет повезло: познакомился с Никитой Сергеевичем Михалковым. О, если бы такой режиссёр пришёл в театр, я бы бросил всё и играл только у него. Как он понимает время, как чувствует характеры! В его новом фильме «Двенадцать рассерженных мужчин» играют артисты один лучше другого — Гармаш, Газаров Серёжа, Алексей Петренко, Миша Ефремов, сам Михалков. Юра Стоянов. Мы собирались на съёмочной площадке в 9 утра, а уходили иногда глубокой ночью. Все актёры были счастливы, кого ни спроси. Первые месяцы после картины я даже по-другому играл в театре.

— Правильно ли я понимаю, что сейчас вы играете в «Современнике» только в одном спектакле?

— Понимаете, я на три года выбыл из театра. То одна больница, то другая. Какие-то странные вещи происходили со здоровьем… Отлежал почти два с половиной года, и поэтому остались только «Трудные люди». Кроме того, занят в постановке «Вечного мужа» по Достоевскому в Театре им. Моссовета. Нравятся и спектакль, и режиссёр Ерёмин, который его поставил. Я даже получил за эту роль две премии: «Кумир» и «Чайка». Иногда играю «Коллекцию». Это антреприза, в ней играют мои любимые артисты: Сергей Маковецкий, Максим Суханов и Елена Шанина. Сейчас для меня написал пьесу Николай Коляда. Не захлёбываюсь от восторга, но она создана талантливым человеком. Галина Борисовна Волчек взялась её ставить.

— Недавно СМИ сообщили: Валентин Гафт тяжело болен. Вы всех так напугали!

— В Красноярске должно было состояться два концерта. Один провёл, а перед вторым почувствовал себя плохо. Пришлось отменить выступление. Бывает со всяким. А потом началось такое… Все газеты писали о том, что я чуть ли не при смерти. С одной стороны, приятно, что кто-то интересуется тобой. А с другой стороны, нехорошо, что люди тратят на меня столько времени…

— Валентин Гафт в списке богачей не значится. Материальные блага для вас много значат?

— Чтобы жить, надо зарабатывать. Знаю, что такое — не иметь денег. Снимался одновременно в трёх-четырёх картинах в больших ролях, и то мне не хватало на «Жигули». Не хотел бы к этому возвращаться. Но я никогда к миллионам не стремился. Можно задыхаться от миллионов, а можно быть счастливым, отдав их.

24.08.2006

 Партнеры

 Реклама